ОБЗОР БИЕННАЛЕ В ВЕНЕЦИИ 2026, часть 3
Павильоны, наиболее созвучные интонации In Minor Keys
Текст и фото: Юлия Сысалова, критик (AICA), куратор, вице-президент Института культуры Средиземноморья, научный сотрудник Европейского института коммуникаций
Между основным проектом и национальными павильонами: когда тема перестаёт быть кураторской рамкой
Тема нынешней Биеннале распространилась значительно дальше кураторской концепции Койо Куо. Память, хрупкость систем и невозможность окончательного ответа - всё это начинает повторяться в пространствах, созданных независимо друг от друга. Видимо, потому что сама реальность последних лет сформировала сходную чувствительность.
Поэтому нынешняя выставка воспринимается как многоголосый разговор: противоречивый и конфликтный. Однако, если у этой Венеции действительно была общая интонация, то звучала она не как манифест. Скорее как тихий вопрос: какие формы памяти, заботы и совместного существования мы ещё способны сохранить, когда привычные механизмы начинают разрушаться?
Возможно, именно этот вопрос останется после закрытия павильонов дольше любых наград, рейтингов и списков лучших проектов. Потому что некоторые выставки заканчиваются вместе с сезоном, а некоторые продолжают существовать, сформировав особый способ смотреть на мир.
Павильоны, наиболее созвучные интонации In Minor Keys
Любая попытка составить список «лучших» павильонов Венецианской биеннале неизбежно оказывается условной. Масштаб, визуальная выразительность или количество обсуждений редко совпадают с глубиной художественного высказывания. Тем более в случае In Minor Keys, где сама кураторская концепция была построена вокруг отказа от очевидного жеста, громкой декларации и искусства как формы доминирования.
Поэтому этот обзор не стремится выстроить иерархию национальных экспозиций или определить победителей. Скорее, речь идёт о другом: о попытке выделить проекты, которые наиболее точно уловили внутреннюю интонацию нынешней биеннале, её внимание к памяти, хрупкости, медленности, незавершённости и тем состояниям, которые обычно остаются за пределами исторического повествования.
Объединяет эти павильоны не общая эстетика и не сходство художественных методов. Напротив, многие из них существуют в совершенно разных визуальных языках. Однако все они работают с близким типом чувствительности: отказом от окончательных ответов, вниманием к следу вместо события, интересом к тому, что исчезает, а не к тому, что утверждает собственную устойчивость, а также отношение ко времени.
Именно поэтому среди наиболее убедительных проектов нынешней Венеции оказываются не самые громкие павильоны и не те, вокруг которых сформировалось наибольшее количество обсуждений.
Тема нынешней Биеннале распространилась значительно дальше кураторской концепции Койо Куо. Память, хрупкость систем и невозможность окончательного ответа - всё это начинает повторяться в пространствах, созданных независимо друг от друга. Видимо, потому что сама реальность последних лет сформировала сходную чувствительность.
Поэтому нынешняя выставка воспринимается как многоголосый разговор: противоречивый и конфликтный. Однако, если у этой Венеции действительно была общая интонация, то звучала она не как манифест. Скорее как тихий вопрос: какие формы памяти, заботы и совместного существования мы ещё способны сохранить, когда привычные механизмы начинают разрушаться?
Возможно, именно этот вопрос останется после закрытия павильонов дольше любых наград, рейтингов и списков лучших проектов. Потому что некоторые выставки заканчиваются вместе с сезоном, а некоторые продолжают существовать, сформировав особый способ смотреть на мир.
Павильоны, наиболее созвучные интонации In Minor Keys
Любая попытка составить список «лучших» павильонов Венецианской биеннале неизбежно оказывается условной. Масштаб, визуальная выразительность или количество обсуждений редко совпадают с глубиной художественного высказывания. Тем более в случае In Minor Keys, где сама кураторская концепция была построена вокруг отказа от очевидного жеста, громкой декларации и искусства как формы доминирования.
Поэтому этот обзор не стремится выстроить иерархию национальных экспозиций или определить победителей. Скорее, речь идёт о другом: о попытке выделить проекты, которые наиболее точно уловили внутреннюю интонацию нынешней биеннале, её внимание к памяти, хрупкости, медленности, незавершённости и тем состояниям, которые обычно остаются за пределами исторического повествования.
Объединяет эти павильоны не общая эстетика и не сходство художественных методов. Напротив, многие из них существуют в совершенно разных визуальных языках. Однако все они работают с близким типом чувствительности: отказом от окончательных ответов, вниманием к следу вместо события, интересом к тому, что исчезает, а не к тому, что утверждает собственную устойчивость, а также отношение ко времени.
Именно поэтому среди наиболее убедительных проектов нынешней Венеции оказываются не самые громкие павильоны и не те, вокруг которых сформировалось наибольшее количество обсуждений.
Египет: тишина как форма присутствия
Commissioner: Ministry of Culture of the Arab Republic of Egypt – Egyptian Academy of Rome
Curator / Exhibitor: Armen Agop
Venue: Giardini
Среди национальных павильонов Египет оказался одним из тех пространств, где произведение перестаёт быть объектом созерцания и становится состоянием.
Павильону удалось создать среду, в которой время замедляется настолько, что становится ощутимым.
Работы Армена Агопа существуют на границе между природной материей, археологическим артефактом и чем-то почти космическим. Гранит здесь не выглядит обработанным материалом; он сохраняет ощущение первичности, словно формы возникли не в мастерской художника, а были обнаружены где-то между геологией и забытой цивилизацией, которая иначе умела работать с геометрией.
Проект развивается как постепенное погружение: от едва уловимого ощущения пустоты к телесному присутствию материи, а затем к почти мистическому переживанию невидимого.
Пространство не предлагает зрителю ясного повествования и не требует интерпретации. Оно предлагает другое - остановиться.
Именно замедление становится определяющим жестом павильона. Здесь тишина превращается в форму знания: в ней начинают проявляться скрытые слои, память материала, след времени, внутренние ритмы, которые обычно остаются за пределами внимания.
Память в этом проекте переживается физически через вес камня и пустоты между объектами. Гранит словно удерживает одновременно геологическое время Земли и человеческое время исчезновения.
В контексте In Minor Keys египетский павильон становится одним из наиболее точных воплощений идеи слышать то, что обычно остаётся неуслышанным, и различать почти незаметные вибрации существования.
После посещения остаётся не столько конкретная мысль или интерпретация, сколько ощущение внутреннего смещения, то редкое переживание, при котором искусство влияет не на оценку увиденного, а на сам способ присутствия и восприятия.
Commissioner: Ministry of Culture of the Arab Republic of Egypt – Egyptian Academy of Rome
Curator / Exhibitor: Armen Agop
Venue: Giardini
Среди национальных павильонов Египет оказался одним из тех пространств, где произведение перестаёт быть объектом созерцания и становится состоянием.
Павильону удалось создать среду, в которой время замедляется настолько, что становится ощутимым.
Работы Армена Агопа существуют на границе между природной материей, археологическим артефактом и чем-то почти космическим. Гранит здесь не выглядит обработанным материалом; он сохраняет ощущение первичности, словно формы возникли не в мастерской художника, а были обнаружены где-то между геологией и забытой цивилизацией, которая иначе умела работать с геометрией.
Проект развивается как постепенное погружение: от едва уловимого ощущения пустоты к телесному присутствию материи, а затем к почти мистическому переживанию невидимого.
Пространство не предлагает зрителю ясного повествования и не требует интерпретации. Оно предлагает другое - остановиться.
Именно замедление становится определяющим жестом павильона. Здесь тишина превращается в форму знания: в ней начинают проявляться скрытые слои, память материала, след времени, внутренние ритмы, которые обычно остаются за пределами внимания.
Память в этом проекте переживается физически через вес камня и пустоты между объектами. Гранит словно удерживает одновременно геологическое время Земли и человеческое время исчезновения.
В контексте In Minor Keys египетский павильон становится одним из наиболее точных воплощений идеи слышать то, что обычно остаётся неуслышанным, и различать почти незаметные вибрации существования.
После посещения остаётся не столько конкретная мысль или интерпретация, сколько ощущение внутреннего смещения, то редкое переживание, при котором искусство влияет не на оценку увиденного, а на сам способ присутствия и восприятия.
Сербия: память как механизм сохранения
Commissioner: Ivan Milošević (Belgrade City Museum)
Curator: Tomáš Koudela
Artist: Predrag Djaković
Venue: Giardini
Сербский павильон оказался одним из наиболее эмоционально точных на нынешней биеннале. Без масштабных эффектов, визуального давления, привычной логики спектакля и почти аскетичный по интонации он производит особенно сильное впечатление.
Проект Through Golgotha to Resurrection Предрага Джаковича обращается к памяти как к механизму хранения, утраты и постоянного переписывания истории.
Архив здесь перестаёт быть нейтральным инструментом сохранения и становится пространством отбора, ставя вопрос о том, что сохраняется, а что оказывается вытеснено за пределы коллективной памяти. Фотографии, карты, документы, личные свидетельства и административные записи складываются в систему фрагментов, где XX век воспринимается не как последовательная историческая линия, а как след утраченных представлений о прогрессе человечества.
Особенно значим образ чемоданов, повторяющийся мотив вынужденного перемещения. Они напоминают об эмиграции, депортациях, бегстве и несостоявшемся возвращении. Чемодан превращается в подвижный архив, который человек вынужден носить вместе с собственной историей, становясь, по сути, портретом своего владельца.
На фоне реальности, в которой идентичности всё чаще становятся инструментом разделения, павильон задаёт вопрос о том, каким образом сообщества конструируют собственную память и кого включают в неё. Интересно, что павильон говорит о коллективной травме без прямой репрезентации самой катастрофы, а как будто исследует то, что остаётся после неё.
Именно поэтому сербский проект воспринимается как одно из наиболее сдержанных, но глубоких высказываний биеннале. Он предлагает смотреть на память как на хрупкую систему, которую общество постоянно создаёт заново.
Commissioner: Ivan Milošević (Belgrade City Museum)
Curator: Tomáš Koudela
Artist: Predrag Djaković
Venue: Giardini
Сербский павильон оказался одним из наиболее эмоционально точных на нынешней биеннале. Без масштабных эффектов, визуального давления, привычной логики спектакля и почти аскетичный по интонации он производит особенно сильное впечатление.
Проект Through Golgotha to Resurrection Предрага Джаковича обращается к памяти как к механизму хранения, утраты и постоянного переписывания истории.
Архив здесь перестаёт быть нейтральным инструментом сохранения и становится пространством отбора, ставя вопрос о том, что сохраняется, а что оказывается вытеснено за пределы коллективной памяти. Фотографии, карты, документы, личные свидетельства и административные записи складываются в систему фрагментов, где XX век воспринимается не как последовательная историческая линия, а как след утраченных представлений о прогрессе человечества.
Особенно значим образ чемоданов, повторяющийся мотив вынужденного перемещения. Они напоминают об эмиграции, депортациях, бегстве и несостоявшемся возвращении. Чемодан превращается в подвижный архив, который человек вынужден носить вместе с собственной историей, становясь, по сути, портретом своего владельца.
На фоне реальности, в которой идентичности всё чаще становятся инструментом разделения, павильон задаёт вопрос о том, каким образом сообщества конструируют собственную память и кого включают в неё. Интересно, что павильон говорит о коллективной травме без прямой репрезентации самой катастрофы, а как будто исследует то, что остаётся после неё.
Именно поэтому сербский проект воспринимается как одно из наиболее сдержанных, но глубоких высказываний биеннале. Он предлагает смотреть на память как на хрупкую систему, которую общество постоянно создаёт заново.
Финляндия: зрелость как форма наблюдения
Commissioner: Juha Huuskonen (CEO of Frame Contemporary Art Finland)
Curator: Stefanie Hessler
Artist: Jenna Sutela
Venue: Giardini
Павильон Финляндии стал одним из самых тихих пространств Биеннале и именно поэтому одним из наиболее запоминающихся. Без драматических эффектов он создаёт особое состояние замедления, в котором внимание постепенно переключается с внешнего на внутреннее.
Проект Дженны Сутелы традиционно работает с темами биологии, телесности, нечеловеческих форм жизни и межвидовых связей. Однако опыт пребывания внутри павильона рождает ещё один уровень прочтения – размышление о возрасте, времени и изменении способа смотреть на мир.
Некоторые элементы экспозиции – крупные формы, напоминающие волосы, органические структуры или головы, – вызывают ассоциации со старением, мудростью, накоплением опыта.
Седина здесь воспринимается почти как состояние сознания. Как момент, когда человек перестаёт стремиться контролировать происходящее или находить окончательные объяснения. Вместо этого появляется способность существовать рядом с неопределённостью, наблюдать её без необходимости немедленного ответа.
На фоне многих павильонов, построенных вокруг тревоги, ускорения и технологической перегрузки, Финляндия предлагает редкую интонацию – спокойствие, но не как уход от реальности, а как форму зрелости.
Это один из немногих павильонов, где биеннале начинает говорить о времени не через катастрофу или прогресс, а через изменение самого взгляда как о способности видеть сложность мира без стремления её упростить.
Финляндия предлагает мудрость вместо скорости, и, возможно, именно поэтому остаётся в памяти дольше многих более громких проектов.
Commissioner: Juha Huuskonen (CEO of Frame Contemporary Art Finland)
Curator: Stefanie Hessler
Artist: Jenna Sutela
Venue: Giardini
Павильон Финляндии стал одним из самых тихих пространств Биеннале и именно поэтому одним из наиболее запоминающихся. Без драматических эффектов он создаёт особое состояние замедления, в котором внимание постепенно переключается с внешнего на внутреннее.
Проект Дженны Сутелы традиционно работает с темами биологии, телесности, нечеловеческих форм жизни и межвидовых связей. Однако опыт пребывания внутри павильона рождает ещё один уровень прочтения – размышление о возрасте, времени и изменении способа смотреть на мир.
Некоторые элементы экспозиции – крупные формы, напоминающие волосы, органические структуры или головы, – вызывают ассоциации со старением, мудростью, накоплением опыта.
Седина здесь воспринимается почти как состояние сознания. Как момент, когда человек перестаёт стремиться контролировать происходящее или находить окончательные объяснения. Вместо этого появляется способность существовать рядом с неопределённостью, наблюдать её без необходимости немедленного ответа.
На фоне многих павильонов, построенных вокруг тревоги, ускорения и технологической перегрузки, Финляндия предлагает редкую интонацию – спокойствие, но не как уход от реальности, а как форму зрелости.
Это один из немногих павильонов, где биеннале начинает говорить о времени не через катастрофу или прогресс, а через изменение самого взгляда как о способности видеть сложность мира без стремления её упростить.
Финляндия предлагает мудрость вместо скорости, и, возможно, именно поэтому остаётся в памяти дольше многих более громких проектов.
Канада: хрупкость систем
Commissioner: National Gallery of Canada (Jean-François Bélisle)
Curator: Kim Nguyen
Exhibitor: Abbas Akhavan
Venue: Giardini
Канадский павильон Аббаса Ахавана – один из тех проектов, где сила высказывания возникает из медленного, почти лабораторного наблюдения.
Entre chien et loup работает с хрупкостью систем: природных, имперских, архитектурных, символических.
Ахаван переосмысляет сам павильон как Ward’s case, стеклянный контейнер, исторически связанный с транспортировкой растений в эпоху Британской империи. Это принципиально важно: перед нами не просто образ оранжереи или ботанического эксперимента, а точная метафора колониального знания, где природа становилась объектом перемещения и демонстрации власти.
Гигантские водяные лилии рода Victoria здесь оказываются не декоративным элементом, а носителями исторической памяти. Когда-то они были представлены как «чудо природы» викторианской эпохи и стали частью имперского спектакля, превращённой в экспонат.
В канадском павильоне, представляющем страну Содружества, этот мотив приобретает особую политическую напряжённость: растение становится не символом красоты, а симптомом системы, которая умела присваивать живое, переименовывать его и включать в собственную иконографию.
Проект разворачивает разговор о биологических, экологических и временных процессах. Рост, изменение среды и наблюдение становятся здесь самой структурой произведения. Ахаван фактически отказывается от идеи завершённого объекта.
В этом смысле павильон близок contemporary bio-art, но не сводится к нему. Его интересует не только жизнь как материал, но и история систем, которые эту жизнь помещали под стекло: ботаника, музей, империя, выставка, национальный павильон. Он говорит о том, что любая система, даже самая мощная, держится на хрупком равновесии.
Commissioner: National Gallery of Canada (Jean-François Bélisle)
Curator: Kim Nguyen
Exhibitor: Abbas Akhavan
Venue: Giardini
Канадский павильон Аббаса Ахавана – один из тех проектов, где сила высказывания возникает из медленного, почти лабораторного наблюдения.
Entre chien et loup работает с хрупкостью систем: природных, имперских, архитектурных, символических.
Ахаван переосмысляет сам павильон как Ward’s case, стеклянный контейнер, исторически связанный с транспортировкой растений в эпоху Британской империи. Это принципиально важно: перед нами не просто образ оранжереи или ботанического эксперимента, а точная метафора колониального знания, где природа становилась объектом перемещения и демонстрации власти.
Гигантские водяные лилии рода Victoria здесь оказываются не декоративным элементом, а носителями исторической памяти. Когда-то они были представлены как «чудо природы» викторианской эпохи и стали частью имперского спектакля, превращённой в экспонат.
В канадском павильоне, представляющем страну Содружества, этот мотив приобретает особую политическую напряжённость: растение становится не символом красоты, а симптомом системы, которая умела присваивать живое, переименовывать его и включать в собственную иконографию.
Проект разворачивает разговор о биологических, экологических и временных процессах. Рост, изменение среды и наблюдение становятся здесь самой структурой произведения. Ахаван фактически отказывается от идеи завершённого объекта.
В этом смысле павильон близок contemporary bio-art, но не сводится к нему. Его интересует не только жизнь как материал, но и история систем, которые эту жизнь помещали под стекло: ботаника, музей, империя, выставка, национальный павильон. Он говорит о том, что любая система, даже самая мощная, держится на хрупком равновесии.
Португалия: опыт замедления
Commissioner: Américo Rodrigues (Directorate-General of the Arts)
Curators: Ana Baliza, Ricardo Nicolau
Artist: Alexandre Estrela
Venue: Fondaco Marcello, Calle del Traghetto / Ca' Garzoni, San Marco
Португальский павильон относится к тем проектам, действие которых раскрывается постепенно. Не в момент просмотра, а спустя время, иногда через несколько часов, иногда уже после выхода из выставочного пространства. Подобные работы редко становятся наиболее обсуждаемыми, поскольку существуют вне логики немедленного эффекта, которой сегодня подчинены не только информационные потоки и производство изображений, но зачастую и само искусство.
Здесь нет стремления компенсировать высказывание зрелищностью или произвести впечатление любой ценой. Напротив, проект существует через почти незаметное смещение внимания. Именно поэтому павильон оказывается близок общей интонации In Minor Keys: отказ от героического, окончательного и громкого становится не столько эстетическим выбором, сколько способом существования внутри современной реальности.
Практика Александра Эштрелы давно связана с исследованием нестабильности восприятия. В нынешнем проекте эта особенность ощущается особенно остро: зритель оказывается не столько перед произведением, сколько внутри процесса наблюдения, где постепенно изменяется сам механизм внимания.
Характерно, что главным материалом павильона становится почти не объект, а длительность. То количество времени, которое зритель готов провести внутри этого опыта, оказывается не менее важным, чем сама работа.
Возможно, именно такие проекты отвечают на вопрос о том, что значит быть современным сегодня. Не усиливать скорость, производство и громкость высказывания, а сохранять способность к вниманию - к неопределённому, незавершённому и тому, что не раскрывается сразу. Именно поэтому португальский павильон остаётся одним из самых тихих, но одновременно наиболее последовательных высказываний нынешней биеннале.
Commissioner: Américo Rodrigues (Directorate-General of the Arts)
Curators: Ana Baliza, Ricardo Nicolau
Artist: Alexandre Estrela
Venue: Fondaco Marcello, Calle del Traghetto / Ca' Garzoni, San Marco
Португальский павильон относится к тем проектам, действие которых раскрывается постепенно. Не в момент просмотра, а спустя время, иногда через несколько часов, иногда уже после выхода из выставочного пространства. Подобные работы редко становятся наиболее обсуждаемыми, поскольку существуют вне логики немедленного эффекта, которой сегодня подчинены не только информационные потоки и производство изображений, но зачастую и само искусство.
Здесь нет стремления компенсировать высказывание зрелищностью или произвести впечатление любой ценой. Напротив, проект существует через почти незаметное смещение внимания. Именно поэтому павильон оказывается близок общей интонации In Minor Keys: отказ от героического, окончательного и громкого становится не столько эстетическим выбором, сколько способом существования внутри современной реальности.
Практика Александра Эштрелы давно связана с исследованием нестабильности восприятия. В нынешнем проекте эта особенность ощущается особенно остро: зритель оказывается не столько перед произведением, сколько внутри процесса наблюдения, где постепенно изменяется сам механизм внимания.
Характерно, что главным материалом павильона становится почти не объект, а длительность. То количество времени, которое зритель готов провести внутри этого опыта, оказывается не менее важным, чем сама работа.
Возможно, именно такие проекты отвечают на вопрос о том, что значит быть современным сегодня. Не усиливать скорость, производство и громкость высказывания, а сохранять способность к вниманию - к неопределённому, незавершённому и тому, что не раскрывается сразу. Именно поэтому португальский павильон остаётся одним из самых тихих, но одновременно наиболее последовательных высказываний нынешней биеннале.
ОАЭ: коммуникация и невозможность успеть
Commissioner: Salama bint Hamdan Al Nahyan Foundation
Curator: Bana Kattan
Artists: Mays Albaik, Jawad Al Malhi, Farah Al Qasimi, Alaa Edris, Lamya Gargash, Taus Machačeva
Venue: Arsenale
Павильон ОАЭ оказался одним из наиболее тонко выстроенных пространств нынешней биеннале. Он обращается к состоянию, знакомому почти каждому человеку современной мобильной культуры: постоянному движению между странами, языками и профессиональными средами и хроническому ощущению несоответствия скорости происходящего.
Название выставки Washwasha представляет собой фонетическую транслитерацию арабского слова «шёпот». Этот образ становится ключом ко всему проекту. Речь идёт не о декларации, а о тихих формах передачи памяти, фрагментарных историях и опытах, которые трудно зафиксировать окончательно. Художники исследуют миграцию, звук, устную историю, технологии и язык как пространство, внутри которого формируется современная идентичность.
Особенно значимым выглядит участие Таус Махачевой. Её работа, построенная вокруг бесконечных извинений за поздние ответы и невозможности оставаться доступным, неожиданно выходит далеко за пределы бытовой коммуникации. Постепенно становится понятно, что речь идёт не о переписке и не о дисциплине современного человека, а о более широком состоянии эпохи.
Поздний ответ здесь превращается в симптом. За ним проступают профессиональное выгорание, жизнь между часовыми поясами, постоянные перемещения, необходимость существовать одновременно в нескольких культурных контекстах и ощущение неизбежной нехватки времени. Возникает фигура человека, который непрерывно включён в коммуникацию, но всё чаще оказывается не в состоянии соответствовать её ритму.
В этом смысле павильон неожиданно точно фиксирует одну из наиболее характерных форм современного отсутствия. Человек остаётся на связи, однако присутствие постепенно становится формальным.
Павильон ОАЭ исследует, каким образом цифровые, социальные и пространственные инфраструктуры перестраивают человеческие отношения и изменяют опыт принадлежности. Кто сегодня имеет право говорить? Кто оказывается услышанным? И что происходит с памятью, когда коммуникация становится непрерывной, а внимание – всё более фрагментированным?
Он говорит о хрупкости через повседневное состояние человека, постоянно присутствующего и одновременно отсутствующего.
Commissioner: Salama bint Hamdan Al Nahyan Foundation
Curator: Bana Kattan
Artists: Mays Albaik, Jawad Al Malhi, Farah Al Qasimi, Alaa Edris, Lamya Gargash, Taus Machačeva
Venue: Arsenale
Павильон ОАЭ оказался одним из наиболее тонко выстроенных пространств нынешней биеннале. Он обращается к состоянию, знакомому почти каждому человеку современной мобильной культуры: постоянному движению между странами, языками и профессиональными средами и хроническому ощущению несоответствия скорости происходящего.
Название выставки Washwasha представляет собой фонетическую транслитерацию арабского слова «шёпот». Этот образ становится ключом ко всему проекту. Речь идёт не о декларации, а о тихих формах передачи памяти, фрагментарных историях и опытах, которые трудно зафиксировать окончательно. Художники исследуют миграцию, звук, устную историю, технологии и язык как пространство, внутри которого формируется современная идентичность.
Особенно значимым выглядит участие Таус Махачевой. Её работа, построенная вокруг бесконечных извинений за поздние ответы и невозможности оставаться доступным, неожиданно выходит далеко за пределы бытовой коммуникации. Постепенно становится понятно, что речь идёт не о переписке и не о дисциплине современного человека, а о более широком состоянии эпохи.
Поздний ответ здесь превращается в симптом. За ним проступают профессиональное выгорание, жизнь между часовыми поясами, постоянные перемещения, необходимость существовать одновременно в нескольких культурных контекстах и ощущение неизбежной нехватки времени. Возникает фигура человека, который непрерывно включён в коммуникацию, но всё чаще оказывается не в состоянии соответствовать её ритму.
В этом смысле павильон неожиданно точно фиксирует одну из наиболее характерных форм современного отсутствия. Человек остаётся на связи, однако присутствие постепенно становится формальным.
Павильон ОАЭ исследует, каким образом цифровые, социальные и пространственные инфраструктуры перестраивают человеческие отношения и изменяют опыт принадлежности. Кто сегодня имеет право говорить? Кто оказывается услышанным? И что происходит с памятью, когда коммуникация становится непрерывной, а внимание – всё более фрагментированным?
Он говорит о хрупкости через повседневное состояние человека, постоянно присутствующего и одновременно отсутствующего.
Япония: забота о будущем
Commissioner: The Japan Foundation
Curators: Lisa Horikawa, Mizuki Takahashi
Artist: Ei Arakawa-Nash
Venue: Giardini
Японский павильон оказался одним из наиболее обсуждаемых не столько из-за визуального масштаба или технологической сложности, сколько из-за неожиданного смещения роли самого зрителя. Здесь посещение выставки превращается в ситуацию участия, в которой дистанция между произведением и человеком начинает распадаться.
Проект Grass Babies, Moon Babies, созданный Эй Аракавой-Нэшем, во многом вырос из личного опыта художника как автора и родителя. Однако работа выходит далеко за пределы частной биографии. Соединяя художественную практику с идеей заботы, павильон предлагает рассматривать уход за другим не как индивидуальную обязанность, а как коллективное действие и форму социальной ответственности за индивидуальное и общее будущее.
С самого начала зрителям предлагают взять одну из сотен кукол-младенцев и пройти с ней через пространство павильона и сады Джардини. Голоса детей художника сопровождают маршрут, архивные и современные видеоматериалы обращаются к вопросам японской идентичности, миграции и опыта диаспоры. Однако постепенно становится понятно, что главным материалом проекта оказывается не изображение и даже не повествование, а изменение поведения самого зрителя.
Объект в руках перестаёт восприниматься как часть экспозиции и начинает требовать внимания, памяти, физического присутствия. Посетитель оказывается включён в простейший, но непривычный для институционального пространства искусства жест - необходимость заботиться.
Зрителям предлагают менять подгузники куклам, включаться в своеобразный ритуал ухода, и для одних этот опыт оказывается трогательным, для других - неловким или даже раздражающим. Однако именно подобная неоднозначность делает проект убедительным.
Японский павильон показывает, насколько привычной стала позиция дистанцированного наблюдателя в современном искусстве и насколько непривычной оказывается ситуация, когда от зрителя требуется не интерпретация, а участие.
В более широком смысле проект обращается к вопросу наследования, не только семейного, но и исторического, социального, экологического. Он заставляет задуматься о поколениях, которым неизбежно достаются последствия чужих решений, и о том, способны ли современные общества не только передавать будущее следующим, но и выполнять работу по восстановлению до того, как это будущее наступит.
На фоне многих павильонов, работающих с памятью, травмой и политическим кризисом, Япония предлагает иной вопрос: что сегодня означает быть ответственным за того, кто придёт после?
Commissioner: The Japan Foundation
Curators: Lisa Horikawa, Mizuki Takahashi
Artist: Ei Arakawa-Nash
Venue: Giardini
Японский павильон оказался одним из наиболее обсуждаемых не столько из-за визуального масштаба или технологической сложности, сколько из-за неожиданного смещения роли самого зрителя. Здесь посещение выставки превращается в ситуацию участия, в которой дистанция между произведением и человеком начинает распадаться.
Проект Grass Babies, Moon Babies, созданный Эй Аракавой-Нэшем, во многом вырос из личного опыта художника как автора и родителя. Однако работа выходит далеко за пределы частной биографии. Соединяя художественную практику с идеей заботы, павильон предлагает рассматривать уход за другим не как индивидуальную обязанность, а как коллективное действие и форму социальной ответственности за индивидуальное и общее будущее.
С самого начала зрителям предлагают взять одну из сотен кукол-младенцев и пройти с ней через пространство павильона и сады Джардини. Голоса детей художника сопровождают маршрут, архивные и современные видеоматериалы обращаются к вопросам японской идентичности, миграции и опыта диаспоры. Однако постепенно становится понятно, что главным материалом проекта оказывается не изображение и даже не повествование, а изменение поведения самого зрителя.
Объект в руках перестаёт восприниматься как часть экспозиции и начинает требовать внимания, памяти, физического присутствия. Посетитель оказывается включён в простейший, но непривычный для институционального пространства искусства жест - необходимость заботиться.
Зрителям предлагают менять подгузники куклам, включаться в своеобразный ритуал ухода, и для одних этот опыт оказывается трогательным, для других - неловким или даже раздражающим. Однако именно подобная неоднозначность делает проект убедительным.
Японский павильон показывает, насколько привычной стала позиция дистанцированного наблюдателя в современном искусстве и насколько непривычной оказывается ситуация, когда от зрителя требуется не интерпретация, а участие.
В более широком смысле проект обращается к вопросу наследования, не только семейного, но и исторического, социального, экологического. Он заставляет задуматься о поколениях, которым неизбежно достаются последствия чужих решений, и о том, способны ли современные общества не только передавать будущее следующим, но и выполнять работу по восстановлению до того, как это будущее наступит.
На фоне многих павильонов, работающих с памятью, травмой и политическим кризисом, Япония предлагает иной вопрос: что сегодня означает быть ответственным за того, кто придёт после?
АртСреда
Обучающие продукты онлайн-школы арт-коммуникаций Юлии Сысаловой
- Коллекция из 5 самых популярных мастер-классов и практикумов
- Легендарный авторский курс Юлии Сысаловой по карьерному продвижению художников на мировом арт-рынке